О нас Контакты In English
aikidoвиртуальноедодзе

Книги, видео

Книги по Айкидо Статьи про Айкидо Словарь терминов (файл pdf) О японской транслитерации
OSMAS.com.ua - Школа боевых искусств Александра Синегуба. Занятия Айкидо, Иайдо, рукопашного боя. Статьи о единоборствах, фото, видео, история. Расписание занятий. Контакты. Итернет магазинРазработка web-сайтов, web-дизайн, решения интернет-бизнеса, системы управления контентом. Киев, Украина
Locations of visitors to this page
Роберт Твиггер

Злые белые пижамы

< Оглавление >

Прирожденные нацисты

«Прочтя книгу и тому подобное, лучше всего сжечь их либо выбросить. Чтение — занятие для двора Императора, тогда как Путь Самурая — Смерть.»
Хагакурэ

Декабрь

Я оставил заказ на аминокислоты Марку Свайлею, техасскому тяжелоатлету, регулярно обучающемуся в додзё. Это казалось лучшей идеей, нежели чудесные спортивные напитки Аги, которые окрашивали ваш рот в красный цвет или его же бодрящие жевательные резинки, требующие длительного разжевывания, которые стоили много больше чем полноценная пища. Я чувствовал, что мне необходимо небольшое количество дополнительных сил при подготовке к тесту на черный пояс, и аминокислоты техассца казались наиболее подходящими.


«Я беру их все время. Я могу тренироваться два часа подряд, затем еще бегать и все еще чувствовать себя полным сил», — клялся Свайлей.

Я также страдал от зубной боли и наконец договорился о лечении у японского дантиста Сары. Она договорилась о приеме, раздраженная моими постоянными жалобами о боли. Проблема появилась когда спонтанный удар Адама отломал верхушку дальнего зуба, который уже болел. Я был настолько раздражен этим, что выполнил образцовую серию дзю вадза, самую лучшую из всех когда-либо выполненных мной.

Но боль начала медленно нарастать, и я с горечью понял, что должен буду сделать то, чего очень не хотел делать — попасть в руки японского дантиста.

Японское отношение к зубам окрашено — буквально — тем, что они в свое время находили темные зубы привлекательными. Непостижимо для любого рожденного в век регулярной чистки зубов, но считалось проявлением скромности делать рот женщины целомудренным отверстием, лишенным таких животных наростов, как зубы. Свинец использовался, дабы сделать зубы черными, широко применимая практика у гейш в этом столетии.

Очернение, возможно, было лучшей идеей скрыть плохую работу. Было возможным обнаружить двойные, немного выпирающие и искривленные зубы у молодых «симпатичных» девочек, как считали большинство японцев, и это было лучшим выходом из безнадежной ситуации. И ровно так же, как японцы имеют плохое зрение, в одном классе средней школы из двадцати девочек шестеро носили очки и одиннадцать носили контактные линзы (факт невообразимый на Западе, но весьма обычный в Японии), они также имеют плохие зубы.

По пути к дантисту, в подземке, я заглядывал в каждый рот, попадавший в поле моего зрения. Это было ужасным: серые клыки; бесцветные выпирающие десны; резцы и клыки в два ряда; причудливые мосты, вдохновленные, должно быть, центром Помпиду; все зубы целиком заключенные в золотые или нержавеющей стали коронки; рты, которые вспыхивали как пещера Алладина, когда человек начинал говорить. Такие случайные наблюдения никогда не внушают доверия, когда цель поездки должна принести облегчение. Вместо этого я думал о Саре, с ее маленькими прекрасными и нетронутыми зубами. Возможно, ее дантист был другим.

Небольшая зубная боль — это я дешево отделался. Практически все иностранные сеншусеи и некоторые полицейские недавно получили травмы. Денни сломал палец. Бэн хронически страдал от проблем с шеей, а большинство остальных получило те или иные травмы от Крэйга.

Крэйг Моррисон Тидсвелл. Даже его имя звучало как-то зловеще, психопатически. Это путало Андо, который называл его Тидсвеллом, а не по имени, как ко всем остальным нам. «Тидсвелл! Нет! Тидсвелл гниколени! Гниколени!» Андо был единственным японским учителем, который рисковал говорить по-английски. Он меньше думал о собственном достоинстве, нежели другие, не заботясь, сделал он ошибки или нет, переводя непосредственно с японского. «Глазалиния! Глазалиния!» было его наставлением поддерживать правильный сконцентрированный взгляд, прямой перевод слова «mesen». Главным образом Андо говорил нам становиться ниже. Будучи самым маленьким по росту человеком в зале, примерно 157 см, как мне казалось, он всегда имел самую низкую позицию. Гайдзины были всегда слишком высоки, слишком высоко, особенно Крэйг, который из-за своего длительного отсутствия, несмотря на героическое усердие, все еще не мог сделать базовых движений так же хорошо, как остальные. Возможно, это стало причиной того, что он вымещал свою злость на партнере.

Крэйг не заботился о своем партнере и не мог контролировать себя, когда совершал ошибку. Но он был крепким малым и не возражал, чтоб ему мстили. В одной игре, придуманной Андо в субботу утром, все встали в большой круг и бросали одного. Когда настала очередь Крэйга, зазвучал кровожадный крик полицейских, которые особенно его не любили. Я помню очень хорошо, как полицейские с силой бросали Крэйга снова и снова, а он кричал им, падая: «Давай! Сильнее! Вы мне ничего не можете сделать, слабаки!»

Я видел, как Оямада устроил Крэйгу взбучку и был близок к тому, чтобы свернуть ему шею. Я думал, что сломанная шея — это слишком жестоко, но принцип был верен. В 1960-х Канчо сломал локоть замещающему учителю, потому что тот был слишком жесток с его студентами. Крэйг был настоящим нацистом. Если вы были мягки с ним, он интерпретировал это как слабость. Он упоминал мне, что когда Маленький Ник ослабел, он бросил его еще сильнее. Он сказал, что считает такое поведение «естественным».

Возможно, иностранцы боялись Крэйга. Когда тот покалечил Маленького Ника, плохо выполнив бросок через бедро, симпатии не было ни к одному из них. Я помнил свою травму от рук Армянина.

С Маленьким Ником, не способным тренироваться, Крэйг разместился рядом, пассивный. Полицейские, очевидно, терпеть не могли его резкие методы. Так сделал и Уилл. После очередной серии дзю вадза случился почти срыв дисциплины в строю. Они ругались и называли каждого другим именем и остановились только тогда, когда мы убедили их, напугав, что преподаватель может услышать.

Срыв дисциплины был худшим преступлением, которое мы могли только совершить, после которого нам покажут на дверь. Время от времени это додзё становилась похожим на подобие семинарии, которой руководили набожные монахи.

Но Крэйг не менялся. В конце концов большинство из нас только надеялись, что он станет лучше в айкидо, так как травмы всегда случались в тех техниках, которые он сделать не мог, но очень усердно пытался заставить работать.

В то время как Крэйг калечил людей, я боролся с нехваткой веры в дзю вадза, десятью или двадцатью бросками с непрерывным нападением и защитой. После серии из двадцати бросков у нас всегда сбивалось дыхание. Однажды Андо устроил нам серию из шестидесяти бросков в роли нападающего, затем, поменявшись, шестьдесят бросков в роли защищающегося. Те, кто справился с этим, были истощены. Несколько сдались.

На другом уроке Мастард распорядился атаковать меня сверху спереди, и я должен был бросить Бешеного Пса десять раз. Но вместо того чтобы смениться, он оставил меня и дал указание Крэйгу занять место Бешеного Пса. Я подумал, что оказался в обычной жестокой обработке, практикуемой Крэйгом. Но нет, я должен был бросить его десять раз. Затем следующие сэншусеи и следущие, и Йоджи, и Пол, и Толстяк. Я действительно пробовал выполнить это на Поле, и он наслаждался этим. Есть одно движение, когда вы ныряете под ноги нападающего, и он должен кувыркаться через вас. Если сделать это невовремя, то может быть опасно, поскольку ноги атакующего могут застрять, и тогда он сломает себе колени из-за инерции своего тела. Некоторые учителя осуждают это действие в целом. Я сделал два раза подряд на Поле и, конечно, он не имел никаких проблем, но к тому времени я так устал, что не боялся никаких последствий за такие действия.

Я выполнил сто тридцать бросков, последние шестьдесят в странно сконцентрированном, но отрешенном состоянии ума. У меня не осталось никаких сил, и все же, приводя тело в правильную позицию, я был все еще в состоянии бросать людей. Когда я закончил, все аплодировали. Вилл сказал: «Я прямо увидел, как ты стал там лучше».

Это было как другое толкование правдивых слов Тессю: «Ум не имеет никаких пределов. Используйте такой ум.»

Также это было тем видом обучения действием, который делал Мастарда экстраординарным. Но к этому моменту я настолько сильно в это погрузился, что это никак не могло повредить. Чтобы выжить, я поддался групповому обожествлению человека. Даже Рэм сказал потом: «Мастард — хороший парень, очень хороший парень. Мы все, что у него есть. Он действительно беспокоится о нас.»

 

Кабинет стоматолога был пуст, когда я прибыл с моим неопределенным назначением — в среду или четверг днем. Регистраторша указала мне на веселые цветные шлепанцы, которые следовало надеть, и я ждал с некоторой нервозностью прихода дантиста. В кабинете был тот же зубной запах (страха и жидкости для полоскания рта), что я помнил с детства. Я разглядывал стулья и прикрученные угловые держатели бормашин. Современные ли они? Я не мог сказать. Это ведь Япония — они точно должны быть самой последней высокотехнологичной модели? Светильник был пылен и, видимо, родом из семидесятых. Уже слишком поздно отступить?

Стоматолог, примерный и выглядящий утомленным мужчина, подозвал меня с одного из этих стульев. Любезная регистраторша одела белый халат и стала его ассистентом. Возможно, они были женаты. Его голос был низок и убедителен, но со мной он много не разговаривал. Не говоря ни слова, он достал огромный металлический шприц и сделал инъекцию мне в десну. Затем он принялся за работу.

Я хотел бы поведать о том, что моё дисциплинарное обучение в атмосфере, заполненной болью, сделало меня жестким. Я хотел бы поведать о том, что я стал как Джон Коффей, который стоя под водопадами мог смеяться над мучительными страданиями и называть своё тело «куском дерьма». Я хотел бы сказать так, но я не мог, поскольку правда была в том, что то переживание зубной боли было чрезвычайно болезненным и неприятным, хуже даже, чем когда росли мои зубы мудрости, и много хуже, чем прямое падение на шишечки, или удар точно по носу, или дробящий удар по ребрам от Маленького Ника.

Обезболивающее не действовало. Сломанный зуб болел еще до того, как его верхушка отломилась, и боль не прекратилась, когда инъекция была сделана. С бором, занимавшим весь рот, на безжалостной неумолимо вгрызавшейся полноприводной установке, я попытался хныкать по-японски: «Itai», — слабо взывал я («больно»). Стоматолог уже не улыбался милостиво. На самом деле, на его лице была медицинская маска, и его усталые глаза не выразили никакого намека на сострадание, лишь мрачное намерение завершить работу. Это было как итог, в миниатюре, моей философии сэншусей: «В то самое время, когда вы думаете, что хуже быть не может, становится гораздо хуже», после сверления он взял в руки дымящийся кусок провода, который он с размаху запихнул глубоко в отверстие, чтобы в нерве не осталось никаких признаков жизни. АААААЙЙ!!!!

Всего я должен был посетить дантиста пять раз, чтобы вылечить тот зуб, но не одно из последующих посещений не было столь плохо, как первое. Когда я приехал, чтобы оплатить счет, осталось только слабое пульсирующее воспоминание. Я передал страховую карту Вилла, который был ближе мне по возрасту, чем Бен, и он записал данные, и был столь вежлив, что не возразил, что я был американцем, а не англичанином, которого обещала Сара. Он не запросил никакой дополнительной платы. Услуги японских дантистов общеизвестно дороги, а я получил эти услуги бесплатно. Я бодро улыбнулся и вышел. Все это было противно и таинственно, но это было второй частью моей философии «выживания»: «Ничто не длится вечно». Боль прошла. Я мог обучаться снова, не разжевывая перед этим несколько штук аспирина, и все это было бесплатно. Впоследствии я расспросил об этом нескольких японцев и все они были одинаково этим поражены. Возможно, Сара сделала какой-то тайный жест, но этого я так и не узнал.

Криса позабавило мое диаметрально противоположное отношение к Мастарду, но он почти не комментировал. По большинству поводов Крис сплетничал, притом очень самоуверенно, но по поводу курса он сознательно высказывался все меньше и меньше, дабы не обескураживать Бена и меня. В отличие от него Толстый Фрэнк не снисходил до этого. «Пол думает, что ты тупой», — доверился он. «Большое спасибо. Я очень хотел это услышать», — сказал я. За два месяца до этого, в сентябре, Толстый Фрэнк чувствовал, что Бен добился больших успехов, чем он. Они продолжали восхождение на гору Фудзи и Фрэнк унижал Бена до слез, не разрешая долговязому австралийцу отдыхать по пути к вершине. «Это иранский способ подняться в гору», — говорил Толстый Фрэнк.

Крис и Фрэнк должны были сдать свой тест на день раньше нашего. Они выполнили дзю вадза перед сэншусей, и хотя броски их были более сложны, чем наши, их движения не были текучими. Я осознал тогда, что курс был нужен для выявления динамики человеческого движения и применения этой динамики (в идеале) для разрушительного эффекта.

Чудесные аминокислоты могли стать привычкой, и я, чтобы добавить себе сил, выпивал каждое утро две чашки горячего сладкого кофе перед тренировкой. Я смог убедиться, почему кофеин был запрещен большинством спортивных организаций. После желудок чувствовал себя не очень хорошо, нервозно, но возбуждения было достаточно, чтобы дать мне толчок серьезно выложиться. Изначально, первый урок всегда был весьма утомителен, но теперь кофе давал мне достаточно сил, чтобы пересечь порог, порог напряжения, где усталость и медлительность не дают действовать дальше. Ценой тому было постоянное расстройство желудка, и эта цена казалась небольшой.

Я пристрастился к кофе, а не к более сомнительным пилюлям кофеина или Джолт X3, обогащенной кофеином коле, которая делала вас утомленным и раздраженным после шести часов бешеного сердечного ритма. Кофе казался приемлемым, вопреки злоупотреблению наркотиками.

За неделю до теста произошло два события, выбившие из колеи. Я растянул плечо и допустил одну и ту же ошибку, выполняя технику шесть или семь раз подряд.

Это случилось во время тренировки у Чида, где мы выполняли каждую технику в тачи (стоя) и сувари (на коленях). Техника была котэгаэши от двойного захвата запястья, где болевой замок на запястье позволяет вам бросить нападающего целиком. Мы делали это стоя на коленях и внезапно у меня случился провал в памяти — я не знал, что дальше делать. Чида, конечно, заметил. Класс полицейских и иностранных сеншусеев оставался неподвижным, в то время как он спокойно сказал мне повторить снова. Я испытал тот же самый провал в памяти. Кто-то, кажется, это был Ага, как я помню, вызвался помочь, в то время как я до последнего пытался понять, как сделать правильное движение. Чида не предложил никакой помощи, поскольку он знал, что эта техника мне уже знакома. После седьмой попытки я понял, как сделать это правильно. Держать весь класс так долго в этой последней стадии игры было глубоко оскорбительно. Остальные иностранцы раздраженно сторонились меня после того занятия, будто я мог принести им неудачу.

После я сидел в раздевалке один, переживая глубокий испуг, вошел Маеда-сан, «горилла». По-настоящему он никогда не нравился мне, однако он подошел ко мне и был искренне дружелюбен и заинтересован. «Вы в порядке?» — спросил он несколько раз. «Я в порядке», — сказал я. «Айкидо Ёшинкан — заботливое!» — сказал он, и мне следовало смеяться над этим. Было легко говорить с тем, кто относился к айкидо очень серьезно. Когда я его спросил, как он относится к продолжению занятий после курса, он фыркнул: «Вы, должно быть, дурачитесь!»

Он заметил мой промах и специально искал меня, чтобы утешить; ни один иностранный сэншусей и не думал делать такого, особенно лидер группы, каким бы Маеда. Но быть лидером группы в Японии означает взять на себя некоторые обязанности: вы должны выказывать уважительное отношение к группе, стоящей ниже вас. Это подобно тому, как на Западе неправильно истолковали отношения сэмпай-кохай, не понимая, что ближе по смыслу здесь отношения наставника-аспиранта, нежели расстановка дед-салага, как кажется нам.

Вывих плеча был не обременителен для мыслей, но физически последствия были хуже, чем заклинивание моей мозговой деятельности. Я должен был прервать обучение по крайней мере на несколько дней. Сухожилие между ключицей и плечом было растянуто, когда я приземлился неудачно во время восьмидесятиминутной серии дзю вадза на тренировке Оямада. Это было грустно и это сильно влияло на меня.

Когда я школьником играл в регби, я заметил, что некоторые всегда получали травмы, а иные никогда. Исключив безрассудных, трудно было не сделать вывод, что некоторые люди специально хотели получить травму — либо ради внимания, либо чтоб как-нибудь сбежать.

То же самое было в айкидо. Ева, швейцарская подруга Пола, выполняла самозащиту в паре с чрезвычайно мускулистой израильской девушкой. Израильтянка била много меньшую по размерам Еву каждый день, но поскольку они готовились к тесту инструкторов, Ева терпела все это. Как-то раз она пришла и поняла, что не хочет там оставаться. Тогда Чино, будучи инструктором, подошел и бросил ее, она осталась на татами и не прыгнула. Ее ключица сразу же сломалась. После ее пришлось фиксировать, такой сложный был перелом. Но Ева не обиделасть на Чино. Она винила себя. Она верила: «Если вы не хотите там быть, уходите, или вы травмируете себя только для того, чтобы найти оправдание для ухода.»

Я не мог предполагать, что Оямада заставит нас непрерывно делать дзю вадза во время всего урока. Это было жестоко. Даже Бешеный Пес, с его богатым опытом, очень уставал. И в тот же момент, как я подумал, что не смогу больше продолжать, я приземлился неуклюже, с глухим стуком на плечо. Я лежал на полу как футболист, который был противником этикета айкидо, но мне было необходимо «показать», что я был травмирован. Когда я встал, я не смог поднять свою руку выше груди. Почти с благодарностью я скользнул к линии сэйдза. Умеренная боль, но ничего особенного, ничто по сравнению с установкой пломбы в корень зуба. Но с плечом или без плеча я должен был сдать тест. Черный пояс не был завершением курса, но я буду чувствовать себя гораздо счастливее, когда буду носить его. Весьма самонадеянно я шел к тесту, но я все еще имел три месяца, чтобы уйти. Я знал, что если уйду раньше, даже с черным поясом, я все же буду чувствовать, что не прошел. Я знал, что курс сэншусей был всем, если вы прошли его, или ничем, если вы сдались. Крис был прав, это было как обряд инициации.

Тест на черный пояс для полицейских был спустя несколько дней после нашего. Их тест включал самозащиту, методы ареста и элементы обучения. Это было то, что мы должны были изучать после теста на черный пояс; для нас предстоящий тест состоял из следующего: два вида дзю вадза (от атаки фронтальным ударом и от захвата за запястье) и базовые движения, которые были частью любого испытания Ёшинкан. Я спросил Шерлока, чувствует ли он себя готовым. «Нет», — ответил он смеясь.

Бен и я наблюдали тест Криса и Толстого Фрэнка. Они были хороши, но не столь хороши, как мы — так мы чувствовали. Без сомнения, они чувствовали противоположное. Мы провели столь много времени на коленях, что на коленях мы просто обязаны быть более динамичными, чем они. Крис и Фрэнк сдали. Теперь настала наша очередь.

В ночь перед тестом, мы посетили общественные ванны, чтобы хорошенько вымыться. Японцы осторожно покидали ванну, когда Бен и я вошли вместе. Я услышал двух стариков, бормотавших о размере члена Бена. Я нашел это довольно забавным, в отличие от него. После ванны Крис сделал нам основательный массаж. Мы обрили головы и выпили пиво, так распорядился Мастард.

Следующим утром я залился свежим кофе, и по пути в додзе Бен и я практиковали убийственный киай (крик нападающего, боевой клич), мчась на велосипеде по пустынным улицам.

В чайной комнате было тихо в этот раз и она была полна заметной напряженности. Вошли полицейские и пожелали нам удачи. Шерлок ущипнул меня за задницу, как я полагал, дополнительно желая тем самым мне удачи.

После часовой практики у нас был короткий перерыв. Я одел чистое доги. Я придерживался всех суеверий в таких делах. Я выбрал мое любимое доги, немного мешковатое по размеру, и сожалел, что не мог одеть мой первый белый пояс, который украли несколькими месяцами ранее.

По очереди мы садились на колени наряду с полицейскими, помощниками и преподавателями, которые были зрителями. Бешеный Пес и я были последними, что означало, что нам предстоит сорок минут в позиции на коленях перед нашим тестом.

Каждая пара поднималась и выполняла все, как я думал, с замечательной энергичностью. Со всем военизированным обучением мы были дисциплинированными сэншусей, по крайней мере, были очень похожи на них, занятых делом.

Адам и Рэм испытали ад на своей шкуре, во время своей серии дзю вадза. Адам сделал попытку выполнить причудливую страховку назад во время броска, тогда как он должен был просто упасть. Раздался отвратительный хруст от удара о пол.

Но Адам, который вставал и без промедления нападал на Рэма другой рукой, был отличен от скулящего и ноющего Адама прежнего. Он задвинул поврежденную руку в доги и делал страховки, пока серия не была остановлена. Он вернулся бегом на линию и резко упал вперед от боли. Вилл сказал ему сидеть прямо, что он и сделал.

Бешеный Пес и я были следующими. Техники работали без заминок. Во время дзю вадза я готовился к серии повторных кувырков через бедро Бешеного Пса на мат. Но он не сделал ни одного броска через бедро. Между последним уроком и тестом он, должно быть, сделал вывод, что выколачивание об ковер не выглядело хорошо. Поскольку он пощадил меня, у меня было достаточно энергии к тому моменту, когда настала моя очередь бросать его. Я сконцентрировал взгляд и стал ждать.

Он ринулся на меня, громко рыча, его глаза были переполнены гневом Бешеного Пса. Было приятно иметь дело с такой направленной атакой. Я отклонил его удар предплечьем и потянул его шею вниз. Его следующий удар я блокировал и поворачивал его руку, скручивая ее назад к плечу в броске типа шихонагэ. Я использовал свою руку как опору для оказания давления на его локоть против естественного сгиба, для следующих двух атак прежде, чем я понял, что «застрял» — в моём сознании не было ничего, за исключением той же самой техники. Бешеный Пес знал это и это вызвало последний взрыв силы, он атаковал с большей энергией. Это сломало шаблон, поскольку я быстро нагнулся и позволил ему стремительно пройти над моей головой. Это было не совсем прекрасно, но это было … удовлетворительно. Мы вернулись на линию и стали ждать заключительную речь Чида.

Перед речью Чида приказал Адаму покинуть линию и пойти в офис, чтобы осмотрели его плечо и руку. К тому времени я забыл уже про Адама, но Чида нет. (Адам сказал позже, что никогда в жизни ему не уделяли столь много внимания. Накано перевязал его плечо, которое было сломано, а другие преподаватели и учи-деши суетились вокруг, готовя ему чай и вообще смотрели на него как на героя. По стандартам Ёшинкан он прошел настоящее испытание, он получил травму, но с болью продолжал бороться и вернулся на линию, когда ему приказали. Это был настоящий Дух, более важный, чем простая техника.) Чида собрал нас вокруг, затем Толстый Фрэнк и Крис поздравили нас и преподаватели пожали наши руки. Чида сказал нам встать и размять наши колени. Почти неофициально он сказал нам, что все прошли. Крэйгу, однако, не давали черный пояс, потому как его базовые движения не были достаточно хороши — он был продвинут на уровень ниже черного пояса, шокю, и все еще должен был носить белый пояс. Бешеный Пес, который уже был черным поясом, не был продвинут до черного пояса второй степени — как сказал Чида, у него все еще не было этого в коленях. Все пожали друг другу руки вновь, но Крэйг, как я заметил, плакал.

Следующим вечером состоялась рождественская вечеринка, ровно год прошел с тех пор, как Шиода расспрашивал меня о японском Духе, как Джон Коффи рассказал мне о своём опыте в Дзэн и как Роланд предупредил меня, что «Айкидо может убить».

Мы собрались в пивной в японском стиле, где подавали блюда с высушенными кальмарами и другими часто требуемыми лакомствами, которые подходили к пенистому пиву. Толстый Фрэнк и я сидели напротив Чино и впервые я мог полноценно побеседовать с преподавателем, который терроризировал меня. Фрэнк присоединился к нашей беседе и сказал Чино: «Люди говорят, что вы любите выполнять техники очень мощно.»

«Это зависит от ученика. Но иностранцы преклоняются перед силой, поэтому я выполняю техники на них обычно жестко, пока они не почувствуют кое-что другое», — ответил он.

Я знал, что Канчо читал только спортивные газеты, японский эквивалент газеты Сан, и я однажды видел, как Чино просматривал порнографический комикс в заведении 7-Элевен рядом с додзё, тогда я спросил его, что за книгу он читает. Чино сказал, что он читал спортивные биографии, главным образом для того, что они давали ему возможность умственной тренировки. Он полагал, что для него прогресс в айкидо был по большей части на уровне ума, на данном этапе.

— Почему вы пришли в айкидо? — спросил Фрэнк.

— Я занимался дзюдо мальчиком, как большинство японцев, и я полагал, что был очень силен. Но я знал, что в дзюдо крупный человек чаще выигрывает, что стало причиной разделения на весовые категории. Я никогда не мог справиться с чемпионом в тяжелом весе, используя дзюдо, поэтому я стал интересоваться чем-то другим, где техника имела преимущество перед весом. Таким образом я стал изучать айкидо, потому что в айкидо маленький человек имеет большее преимущество.

Я разговаривал с Андо-сэнсеем о поэзии.

— Вы обучали поэзии в вашей стране? — спросил он.

— Да, — солгал я, изначально в Японии, чтобы хорошо разбираться в каком-либо предмете, нужно преподавать его.

— Вы должны показать мне ваши стихи, — сказал он, будучи весьма пьяным и очень приветливым.

Действительно ли Андо хотел видеть мои стихи? Те стихи о военных преступниках? Или ту поэму, которую я написал о тюрьме Чанги? Я так не думал. Он нравился мне как человек. Он был душевным, но не сердобольным. Вы могли чувствовать его заботу о вас. Но он все еще оставался японцем и те стихи, которые я написал в Японии, были не подходящими для японских глаз.

По пути обратно на станцию я шел рядом с Чида. Он увидел мои до блеска начищенные ботинки. «А! Английский джентельмен», — сказал он смеясь.

Гораздо больше веселья было в доме гайдзин, где жил Малыш Ник. Я отправился туда с Виллом и Крисом и выпил пинту шочу, терпкого картофельного ликера, по пути.

Там было полно людей и многие танцевали. Ага, как я заметил, засунул свой язык в ухо австралийской девушки, которая всегда была на таких мероприятиях с открытым декольте. Мастард тоже был там, он сказал мне, что просил Чида пересмотреть результат теста Крэйга и дать ему черный пояс. Чида отказался. Я чувствовал, что Чида был прав. Крэйг пропустил три самых тяжелых месяца и никто не забыл это.

Адам носил гипс на своей руке с гордостью, а Малыш Ник был очень груб с кем-то, кто думал, что понял боевые искусства. Я подкатил к Даррену. «Я думаю, что наконец постиг путь Ёшинкан», — сказал я.

— Да?

— Да. Путь Ёшинкан в том, чтобы целовать задницу, — сказал я.

— Я не думаю, что это тот путь, — сказал он.

— Я так считаю, — сказал я и ушел прочь.

— У тебя, видимо, очень хорошее настроение для таких высказываний, — сказал Вилл.

— У всех хорошее! Мы прошли! — сказал я.

— Ты прав, — сказал он без всякого осуждения.

Я болтался снаружи, курил. Шел дождь. Капли дождя, падая, обесцвечивали белую бумагу сигареты. Я пошел в неопределенном направлении к дому. Такси пролетали мимо, освещая фарами наклонный дождь. Долгое время я шел вдоль дороги, которая проходила под железнодорожным полотном. Железная дорога начала изгибаться, дезориентируя меня. Такси в этой части города было не меньше. Мимо проехал человек на велосипеде, повернул свой зонт навстречу ливню, продолжая крутить педали. Там был освещенный дверной проем и я неуверенно двинулся туда. Надпись слабым неоновым светом гласила, что здесь был какой-то ночной клуб или бар. Японец с суровым видом, одетый в черный костюм, стоял в двери. Когда я приблизился, он сделал хорошо знакомый жест, скрестив запястья, что означала дамэ, нельзя, запрещено, гайдзин нет входа. Я прошагал по нескольким лужам и сел у входа в обувной магазин. Я чиркнул несколькими влажными спичками и зажег еще одну сигарету.


< Оглавление >

К началу страницы

сенсей,тренер
Разработка web-сайтов, web-дизайн, решения интернет-бизнеса, системы управления контентом. Киев, Украинастатьи,книги,видео
Главная
Базовые положения
Броски, удержания
Захваты, атаки
Тесты на Кю и Дан
Страничка инструктора
Книги, видео
Юмор
Ссылки
Этот сайт виртуальное додзе создан в подборка видео помощь занимающимся история Айкидо Айкидо Есинкан стили Айкидо для лучшего выкройка кимоно и хакамы понимания и как одевать и складывать хакаму систематизации полученных как завязывать пояс на тренировках виртуальное додзе знаний. Простота подборка видео и наглядность история Айкидо главное к стили Айкидо чему мы выкройка кимоно и хакамы стремились поэтому как одевать и складывать хакаму на сайте как завязывать пояс много обучающих виртуальное додзе видеороликов. Вы подборка видео можете посмотреть история Айкидо любую технику стили Айкидо в исполнении выкройка кимоно и хакамы ведущих мастеров как одевать и складывать хакаму айкидо для как завязывать пояс наглядности ролики виртуальное додзе отсортированы по подборка видео броскам / история Айкидо удержаниям и стили Айкидо по захватам выкройка кимоно и хакамы / атакам. как одевать и складывать хакаму Статьи о как завязывать пояс истории айкидо виртуальное додзе о направлении подборка видео айкидо Есинкан история Айкидо биографии Морихея стили Айкидо Уесибы и выкройка кимоно и хакамы Годзо Сиоды как одевать и складывать хакаму о разнообразных как завязывать пояс стилях айкидо. виртуальное додзе Много фото подборка видео и исторических история Айкидо видеокадров с стили Айкидо Морихеем Уесибой. выкройка кимоно и хакамы А также. как одевать и складывать хакаму Как одевать как завязывать пояс и складывать виртуальное додзе кимоно и подборка видео хакама. Выкройка история Айкидо кимоно и стили Айкидо хакамы а выкройка кимоно и хакамы также рекомендации как одевать и складывать хакаму по шитью как завязывать пояс хакамы. Словарь виртуальное додзе терминов правила подборка видео образования названий история Айкидо приемов и стили Айкидо правила японской выкройка кимоно и хакамы транслитерации.