aikido dojo
О нас| Контакты| |In English
aikidoвиртуальноедодзе

Книги, видео

Книги по Айкидо Статьи про Айкидо Словарь терминов (файл pdf) О японской транслитерации
OSMAS.com.ua - Школа боевых искусств Александра Синегуба. Занятия Айкидо, Иайдо, рукопашного боя. Статьи о единоборствах, фото, видео, история. Расписание занятий. Контакты. Итернет магазин
Айкидо Есинкан. Додзе Киев МисогиРазработка web-сайтов, web-дизайн, решения интернет-бизнеса, системы управления контентом. Киев, Украина
Locations of visitors to this page
Вернуться к списку книг

Злые белые пижамы

Роберт Твиггер

1 Настоящий мужчина в эпоху Hинтендо
2 Взгляд новичка
3 Общение с людоедами
4 С пеной у рта
5 Полицейская Академия
6 Дзен и Искусство быть очень-очень злым
7 Вызов
8 Хороший полицейский, плохой полицейский
9a Самое жаркое лето с 1963-го (начало)
9b Самое жаркое лето с 1963-го
(окончание)
10a Драка на похоронах (начало)
10b Драка на похоронах (окончание)
11 Плохие парни со стильными прическами


С пеной у рта

"Привязывай даже жареного цыпленка."
 Хагакуре

...
Первый день курса гражданских полицейских был, как тому и полагалось, 1 апреля. Церемония открытия проходила в додзе под огромным флагом с восходящим солнцем на стене. Полиция начинала на месяц позже. Опоздание тянулось с королевской свадьбы, что была предыдущей весной. Ито, старший ученик, отдающий команды таким же голосом, что и Чида (его наставник), построил международный состав к открытию и посадил нас на колени на те десять минут, пока бывший министр иностранных дел держал длинную речь. Я заметил, что все высокопоставленные лица сидели на стульях.
...

Когда называлось имя студента курса сеншусей, он должен был вскочить на ноги как можно быстрее и проорать свое имя и национальность. Считалось хорошим тоном орать как можно громче. Нам объяснили, что гражданские полицейские не мямлят. Канчо был слишком болен, чтобы присутствовать. Это была первая за 30 лет полицейская церемония, которую он пропустил.
...

Я осознал, что мы были своеобразным иностранным классом на курсе сеншусей. Иностранцы, которые искали очищения и были жизненно неустроены, можно сказать даже, были отщепенцами, которые искали спасения через наказание в виде жизни в додзе в повышенных условиях дисциплины. Было слишком поздно беспокоиться, что, возможно, я бегу от жизни, слишком поздно думать о всем разнообразии свободы, от которого я должен был отказаться. На ближайший год все мы переходили в собственность айкидо Есинкан.

Курс сеншусей начинается с нуля. Он не предполагает наличия знания айкидо кроме нескольких элементарных вещей. Для тех, кто уже имеет черные пояса, смысл заключается в том, чтобы избавиться от плохих привычек посредством возвращения к основам. Темп курса очень высокий. В течение года у нас должно быть больше тренировок, чем у человека, который тренируется по часу в день четыре раза в неделю на протяжении пяти лет. Тем не менее в додзе требовали определенный уровень способностей прежде чем начать курс, чтобы поддерживалась высокая скорость обучения.

На протяжении курса предполагались четыре экзамена. Третий экзамен - на черный пояс, а последний - на обладание инструкторской лицензией и сертификатом о завершении полицейского курса.

Нам раздали руководство, переведенное с японского, в котором содержалось приблизительное расписание на год, там же были прописаны наши обязанности. В каждый семи- или восьми-часовой день, проведенный в додзе, мы должны были потратить два часа на уборку, посещение собраний, занесение заметок в дневники и быстрое поедание еды. Вне додзе мы посещали тренировочные лагеря, а так же экскурсии и демонстрации.

Дважды в неделю мы начинали в 7.15, тогда перед первой тренировкой айкидо проходило получасовое занятие японского языка.

Все тренировки длились по часу или полтора, хотя могли быть растянуты и до двух часов, если учитель хотел нас наказать. Было три таких занятия каждый день. Включая время на разминку и сидение в ожидании в сейза, болезненной "самурайской" позиции на коленях, мы должны были проводить пять с половиной часов в день, пять дней в неделю, в течение года, в тяжелых физических тренировках в одной и той же комнате размером 30х15 метров с твердыми матами на полу.

В каждом конце комнаты, додзе, весели часы. Они должны были проверяться каждый день и иногда подводиться несколько раз в течение дня, так как постоянно то спешили, то отставали. Эти часы управляли нашими жизнями.

Первое занятие было широко разрекламировано как самое сложное. В предыдущие годы люди бросали курс сеншусей после первого занятия, а некоторые из них также совсем бросали айкидо. Я гадал, кто на нашем курсе сломается первым.

Первый месяц использовался для исключения тех, кто не мог адаптироваться к стилю тренировок курса. В течение года количество иностранных студентов упало с шестнадцати в начале до четырех в конце. В предыдущем году было потеряно семь учеников в течение всего курса. Японцы редко сдавались, за исключением травм. Иностранцы не всегда были столь же крепкими. Но они не занимались этим профессионально, как полицейские.

Один двадцати-трехлетний канадец ушел с курса через три дня. Это было в предыдущий год. Он сказал мне, что просто не любит, когда на него кричат. Но вместо того, чтобы чувствовать вину, он остался и тренировался два раза в день на обычных занятиях. И хотя обладатель черного пояса, закончивший курс сеншусей ценится выше, чем обладатель обычного черного пояса, он сдал экзамен в то же время, что и другие, проходившие курс, с которого он ушел. Это как раз и было планом, которому собирались следовать Крис и Толстый Фрэнк. При удачном стечении обстоятельств, мы все должны были сдать на черный пояс в одно время, хотя я должен был еще пройти три дополнительных месяца тренировок на инструкторский уровень.

Мы сидели в одну линию на коленях и ждали прихода нашего первого учителя. Это было утреннее занятие, поэтому все знали, что он будет иностранцем. За минуту до начала тренировки, пять или шесть других западных учителей присели на колени в одну линию с нами. Они должны были участвовать в качестве свидетелей или ассистентов в том беспределе, которого мы ждали.

В тот момент, когда часы ударили половину, Роланд Терминатор зашел в зал. Мы выполнили процедуру поклона и подпрыгнули в ожидании приказа.

Задание было очень простым. Каждому было показано место куда бежать и когда отдавался приказ, каждый должен был добежать до своего места как можно быстрее. И тогда мы должны были бежать обратно и выстраиваться в линию. И обратно на места. И потом снова в линию. И потом снова на места. КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ.

Вскоре голос Роланда становился пугающим и истеричным по мере совершения людьми неизбежных ошибок. Каждая ошибка наказывалась серией усаги тоби (кроличьих прыжков, которые сначала казались довольно забавными, но после пятнадцати или шестнадцати серий новизна начинала стираться).

Когда мы научились вставать на наши места, мы начали практиковаться камае - базовой боевой стойке в айкидо. Сначала мы встали в правостороннюю камае, а потом в левостороннюю камае.

Крики Роланда и его пяти ассистирующих ему мучителей были несравнимы ни с чем испытываемым мной до этого. Это был чистейший лагерь для новобранцев. Я слышал оскорбления людей со всех сторон. "Еще одна ошибка и ты вылетишь", - Роланд орал на Адама, который был еще менее опытным в айкидо, чем я. Снова и снова мы скакали кроликами вокруг додзе. Это было абсурдно и тем не менее возбуждающе. Роланд подошел и стал рычать мне в ухо. "Опусти свой центр. Опусти. ОПУСТИ!" Я запутался и он почувствовал во мне жертву. Он подошел ближе и заорал громче. Каким-то образом я осознал, что должен собраться, или его наезды никогда не закончатся. Я фактически вернулся на школьный двор. Я неистово сконцентрировался и отразил вызов. Это сработало, он инстинктивно попятился и начал придираться к другим.

К этому моменту крольчьи прыжки начали немного затухать. Нас накрыло новой волной оскорбительных криков и ругательств, чтобы мы зашевелились. У всех легкие практически разрывались от нехватки воздуха. Люди начали падать во время прыжков.

Тут вступили "ассистенты". Они собрали вместе тех, кто выглядел на грани обморока, и забросали их ругательствами и оскорблениями. Было ощущение, что по всему залу разрываются бомбы, и что действие разворачивается в кошмаре первой мировой, и что я мог бежать, но не мог избежать минометных атак ревущих "инструкций".

Только в один момент я неожиданно подумал: Что я здесь делаю? Почему бы тебе просто не уйти? Я быстро избавился от этой мысли. я знал, что не мог себе позволить роскоши этой мысли, если хотел продержаться год.

По сравнению с остальными, мне казалось, я справлялся нормально. У Адама было больше всего проблем, но потом, казалось, его посетило второе дыхание и он стал бешено скакать как заводной кролик-самоубийца.

И потом с криком яме (стоп) все закончилось. Мы стояли сопя и истекая потом как старики. Роланд едва ли взглянул на нас перед тем, как распустить группу.

Полчаса на подготовку к следующему занятию. Я выпил литр воды и свалился на пол в раздевалке. Стефан Отто, один из ассистентов Роланда и бывший чемпион-тяжеловес из Баварии, подошел и похлопал меня по спине. "Ты работал хорошо. Я был удивлен. Но это было хорошо, хорошо."

Следующее занятие вел Чида-сенсей. Мы все ожидали худшего. Вместо этого Чида прочел нам лекцию. Он выстроил нас в шеренгу и стал смеяться над нашим ростом. "Слишком высокие для айкидо, - сказал он, - все лучшие люди, как Уесиба и Канчо-сенсей, были маленького роста." Он сказал нам, что мы опережаем команды, а не следуем им. "Это психологическая негибкость. Человек, который предупреждает собственные действия до их выполнения, не может устоять на месте. Не умеет ждать. Его время вечно на исходе. Он сигнализирует о каждом ударе и его оппонент легко и точно читает его мысли. Вы не можете планировать бой."

Мы стояли пристыженные. На нашем первом занятии нам сказали, что мы слишком медленные. Теперь мы были слишком быстрыми. То, чему нам следовало научиться - корректная манера работы. Мы слишком старались. Либо старались не так. Проблема заключалась в том, как стараться без "старания". Потому что в конце концов усердия недостаточно, еще должны быть и результаты: вы должны выиграть бой , потому что поражение может означать смерть. Как победить, не заботясь особенно о том, кто станет победителем?

Мы все ответили неправильно на этот вопрос и Чида сказал: "Это не обычное занятие. На обычных занятиях мы говорим что-то и люди забывают, поэтому мы повторяем снова. На тренировках курса сеншусей мы говорим только один раз. На тренировках курса сеншусей вы не можете забывать. Вас учат один раз и вы учитесь сразу."

Он сказал это без намека на иронию в голосе. И тут же замолчал - на какой-то момент предупреждение повисло в воздухе как угроза. Он продолжил мягким голосом: "Когда я пришел в додзе и стал учеником, я написал завещание. Я знал, что в любое время могу быть убит Канчо-сенсеем. Я написал завещание потому что хотел быть готовым к смерти". В конце последнего высказывания возникла еще одна длинная пауза.

Чида закончил серией упражнений на наращивание жизненной силы. В одном из упражнений мы просто сидели на полу с поднятыми ногами, вытянув их вперед. Через пять минут мы все тряслись и дрожали от усталости. Чида-сенсею было сорок пять лет и через десять минут он сохранял невозмутимый вид, продолжая вытягивать ноги вверх. В действительности, создавалось впечатление, что он мог продолжать это упражнение вечно.

Позже я узнал, что есть фокус, позволяющий проявить такого рода чудеса ловкости. Фокус заключался в том, что когда вы напрягаете мышцы пресса, вы также невольно напрягаете соседние мышцы. Некоторые из них тянут в противоположном направлении от поднятия ног, таким образом вы фактически работаете против себя. Это ведет к быстрой усталости мышц пресса вне зависимости от вашей силы. В действительности, чем вы сильнее, тем сильнее непроизвольная работа мышц, тянущих в противоположную сторону. Вместо этого надо расслабить пресс и сконцентрироваться на мышцах, напрягающих бедро и соединяющих бедренную кость с тазом. Для этого необходимо поддерживать спину прямой. Айкидо учит высокому телесному осознанию и требует способности изолировать и расслаблять конкретные мышцы, и потому облегчает осуществление таких "чудес".

Первые недели курса были призваны оценить конджо, или выдержку. Это был традиционный японский метод обучения. Если тебя просили сделать двести отжиманий, то это больше относилось к психической выдержке, чем к физическому развитию. Японские учителя не были заинтересованы в мягкой работе. Конджо требовало, чтобы они нас напрягли до невозможности.

Первое занятие прошло в субботу. Тренировки возобновились в 7.15 утра во вторник. У меня было два дня до начала реального натиска.
...

К утру вторника я был все еще настолько одеревеневший, что с трудом мог забраться по ступенькам додзе. Сеншусеям запрещалось использовать лифт.

Однажды мы делали уборку додзе. Адаму и мне были поручены туалеты "как минимум на три следующих месяца". Это определенно была худшая работа, но она имела свое преимущество, позволяя хорошо разогреться перед тренировкой, посредством энергичного драинья писсуаров и полировки труб. Держатели туалетной бумаги должны были иметь зеркальный вид, как собственно и крышки электро-розеток. Адам мыл пол шваброй. Пол сказал нам, что уборка была составной частью курса. "Это хорошая тренировка" - сказал он. "Я хочу тебе сказать, - заявил Адам, выглядывая из-за туалетного бачка, - мы станем гнуснейшими гребанными уборщиками во всем мире, когда это все закончится!"

Ко второму занятию Адам был слева от меня и трясся от напряжения. Все его тело непроизвольно содрогалось, когда он склонялся над передним коленом, руки вытянуты вперед, словно в трогательном преклонении перед божествами. Мы выполняли базовые повороты, начинающиеся из стойки камае и заканчивающиеся положением, в котором тело вытягивается вперед и переносит практически весь вес тела на переднюю ногу. Руки тоже вытянуты вперед. Упражнение обычно выполняется несколько раз перед занятием. Мы же занимались этим около часа, с длинными интервалами удерживания положения тела над передним коленом. Люди кричали в агонии. Адам, Крейг и Большой Ник были самыми крикливыми - они также были самыми тяжелыми, что означало, что они больше всего напрягали переднее колено.

Завывание и крики были так ужасны, что некоторые из учидеши (внутренние ученики - японцы) выглядывали из офиса, чтобы посмотреть. Они сделали вывод, что мы были самым шумным курсом сеншусей за все время.

К этому моменту вызывающие крики Адама превратились в низкое завывание вперемешку со странными стонами. Я обратил внимание на некое количество белой слюнообразной субстанции на его подбородке: впервые я видел в прямом смысле пену у рта от физического напряжения.

Младший Сиода казался равнодушным. Время от времени он поворачивал свою спину к нам и смотрел в окно на стройку внизу.

Толстяк, канадский севанин, бывший сеншусей, а теперь ассистент на курсе, бегал вокруг, пытаясь "поощрить" нас. "Используйте боль, - кричал он, - Бен, вставай, не обманывай сам себя!" Одним постоянным рефреном было: "Живей, сеншусеи, где ваш дух!"

Дух Адама как раз собирался покинуть его. Стоны приняли форму тоскливого йоделя, в то время как все его тело поднялось в конвульсивной волне дрожи. Его лицо стало ярко фиолетовым, хотя его руки были бескровно белыми. Потом он упал на пол, два раза дернулся и остался лежать неподвижно. Мертвецки неподвижно. О Боже, подумал я, он умер. У него случился сердечный приступ и он умер.

В ужасе никто не двинулся со своего места, хотя определенный просвет был заметен, словно высшая целеустремленность Адама заработала всем остальным отдых.

Толстяк крикнул на Адама, который так и лежал без движения на полу. Сиода смотрел на часы и не замечал припадка Адама. Нам было сказано никогда не сходить с места без команды. Я глянул на Уилла. Уилл глянул на Адама, который был неподвижен как мертвый, по крайней мере он был свободен от физической боли, которая мы все терпели.

Мой партнер по тренировке, Рэм больше не мог стоять. Он нарушил строй и помчался к Адаму, который забулькал, когда Рэм постарался привести его в сознание. Подошел Толстяк, за ним последовал озадаченный Сиода. Все мое недовольство было направлено на Сиоду. Теперь ты доволен, думал я. Теперь когда ты кого-то убил. В то же время это было невероятно интересно.

Но Адам не был мертв. Толстяк показал Рэму вернуться на свое место и после этого поднял Адама. "Не выгоняйте меня,- пробулькал Адам в бреду, - Позвольте мне остаться! Не вышвыривайте меня с курса!"

Адама оттащили в сторону и Сиода приказал Толстяку вывести его наружу подышать свежим воздухом. Но Адам не пошел. Он уцепился за настенный турник и умолял позволить ему остаться. Он действительно верил, что если покинет додзе, ему уже не позволят вернуться. Сиода пожал плечами и Адам тяжело сел, лицо его было в пятнах.
Адам дал всем десяти-минутную передышку. Последние двадцать минут занятия прошли в забвении, стоны сократились до приглушенного минимума.

Адам даже присоединился в конце занятия, спотыкаясь, с гордым видом раненого ветерана. После занятия он рассказывал как начал галлюцинировать, воображая, что "они" пришли за ним. Под "ними" подразумевался персонал додзе, который внушал ему суеверный страх.- Они не выгонят тебя за обморок, - сказал Дэнни.
- Это был не обморок, - парировал Адам, - это был колоссальный приток страха. Этот парень, Сиода, действительно меня пугает.
- Ты принял невероятно фиолетовый цвет, - сказал я.
- Я думал, ты умер от кровоизлияния в мозг, - сказал Бен.

Адам явно был доволен таким предположением. Он любил внимание и явно получил гораздо больше честной нормы. Даже преподаватели делали комментарии. Во время ободряющей речи перед занятием, Стефан, немецкий ассистент учителя, отметил силу духа Адама. В его баварской версии английского языка он упрекал нас за недостаточное старание: "Вы знаете, как в Древней Греции, проводились борцовские матчи. Иногда до смерти. Иногда человек умирал от сильного старания. И такой человек признавался победителем, а не его оппонент. Потому что нужно полностью отдаваться. Вот, во что верили древние греки, и это верно. И сейчас Адам здесь старается сильнее всех, потому что он тренировался так серьезно, что потерял сознание. Это правильный дух. Это дух сеншусей".

На следующий день, на занятии Оямады, Адама стошнило. Он вылетел из додзе как раз вовремя, чтобы добежать до раковин в туалете.

По протоколу додзе не требовалось спрашивать разрешения выйти, когда тебя тошнит. Если ты не успевал убраться с матов, то должен был просто засунуть голову за пазуху собственного "доги" и тошнить туда.

На тренировке Чиды из носа Адама неожиданно ливанула кровь.

Первая неделя переходила во вторую и затем в третью, и казалось, что Адама начинал истощать свои способы привлечения внимания. Он все еще мягко постанывал во время сидения в сейза на любом промежутке времени. Он утверждал, что травма, полученная на скейтборде, искривила колени, что делало сидение на них очень болезненным. Вполне вероятно, что так и было, но у всех уже появлялись собственные повреждения и люди проявляли меньше сочувствия.

Неожиданно Адам вскакивал с низкого положения на коленях в более высокое, нарушая симметрию ширенги. Люди ворчали и говорили ему сесть. Японские ученики хихикали и Адам подводил группу. Неохотно он опускал свой вес и возвращался на колени, истинный мученик айкидо, его жертвенное похныкивание отдавалось эхом в большом и пустом зале.

Как Крис никогда не уставал повторять, боль - очень личная вещь, боль - субъективна, никогда не надо судить другого человека за его боль. Не только степень боли субъективна относительно конкретной травмы, но еще и разные люди имеют разную чувствительность к боли. Сложно заключить, что кто-то испытывает "реальный болевой предел", если он может терпетъ мигрень без болеутоляющих, но кричит как будто его убивают, когда порежет палец перочинным ножом.
Вопрос еще более запутывается воображением - в действительности, это основной источник черезмерной реакции на боль. Причиняет страдание не сама боль, а что конкретно боль означает.
Одно дело быть способным вытерпеть боль. Совсем другой уровень - проявить стойкость по отношению к ущербу, который означает эта боль.

Люди принимают жесткие удары, ломают кости, серьезно режут себя, рвут связки, тянут мышцы в рэгби, борьбе, сефинге, скачках на лошадях и других видах спорта. И, несмотря на эти травмы, они мало жалуются и обычно возвращаются, чтобы продолжить занятия своим спортом.

На курсе сеншусей это было по-другому. Учителя подчеркивали, что боль будет присутствовать большую часть времени, в действительности, иностранные учителя (более подверженные мазохизму, чем японские) намекали, что обучение жизни с болью является составной частью курса сеншусей. Это создало атмосферу героизма со сжатыми зубами, которая имела мало отношения к хорошему айкидо.

Японские учителя были более прозаичны. Они не подавали внешних признаков боли или травм и не ожидали такого от нас. Но они не были категоричными. Западные преподаватели упрекали нас и ругались, японские просто игнорировали нас и тем не менее не давали нам отдыха. Западные учителя были типично нетерпеливы. Они хотели, чтобы у нас сразу все получалось. Они хотели, чтобы и крутыми мы тоже стали сразу.

Вероятно именно возможность выбора позволяет травмированному игроку в рэгби вернуться на поле и смеяться над собственной травмой. Мы не имели такого выбора. Правилом курса было тренироваться вне зависимости от боли. Мы еще только должны были открыть для себя, насколько сильными должны быть травмы, чтобы заслужить выходной.

И мы боялись травмироваться так сильно, потому что мы знали, что нам придется вернуться на следующий день, и на следующий день, и на следующий день в течение целого года. Либо так, либо надо бросать. Полумеры не существовало.
...

Прошли две недели курса и было решено еще больше ужесточить условия. Мы уже страдали от боли мышечной усталости, теперь наступило время страдать от острой боли физической атаки.

Удары и блоки в айкидо должны иметь силу, но их роль больше в том, чтобы отвлечь внимание и смягчить оппонента, чем закончить прием в боксерском стиле. Удары на японском называются атеми. Старший Сиода, который изучал свою технику уличного боя в недружелюбном предвоенном районе Шинджуку, заявил, что 70% самого боя состоит из атеми. Очевидно, что иметь слабое атеми в гражданском стиле не было хорошо, мы были сеншусеями, поэтому нам предстояла тяжелая тренировка атеми.

Даррену, застенчивому австралийцу, было поручено привести наши атеми в порядок. В отличие от Пола и Стефана Отто - других ассистирующих учителей - Даррен иногда признавал, что есть движения айкидо, которые у него не получаются. Я знал, что удары не входят в их число. Точнее говоря, удары были одной из специальностей Даррена. Дома в Австралии он часами практиковался, избивая предплечьем шины, деревья и даже сталь. "Теперь я считаю руку довольно сильной, - поговаривал он, - наверное могу сломать чужую руку с помощью нее." Он говорил бесстрастно о своем предплечье, так словно это был некое орудие или дубинка, тупой инструмент, не являющийся частью его.

Повторные удары предплечьем по твердым объектам, таким,как деревянный столб, или против другого предплечья, приводит к ее дальнейшему окостенению и умерщвлению нервов в руке. Одновременно вы должны открыть правильный способ удара расслабленной рукой. Никто не говорил нам об этом, потому что занятие касалось не обучения правильным ударам; а относилось к осознанному нанесению себе боли. Не зная правильного способа, мы все били жесткими (как железный брус) руками и после первых нескольких ударов, пришла сильная неприятная тупая боль.
Практикующие карате уродуют себя постоянно ударяя по макиваре, или доске для битья. В кунг-фу руки погружают в горячий песок.
Огрубение и повреждение нервов происходит в обоих случаях.
Превращение собственной руки в безнервную дубинку из потрепанной плоти и костей казалось низкоуровневым подходом к боевым искусствам. Это простейший способ сместить разницу в уровнях, если у кого-то было мало веры в скорость и технику. Многие мастера тай-чи отказываются от этого по причине примитивности. Другие же считают, что перспектива хронического артрита в тридцатилетнем возрасте вряд ли стоит хлопот по наращиванию больших раздутых костяшек.

Удары предплечьем более сложные. Сильный удар дает правильное ощущение для техники айкидо. Тренировка удара еще и хороший способ для наращивания сопротивляемости боли. То, что вы сможете ломать двери и обезглавливать доберманов одним ловким взмахом могучего предплечья, всего лишь второстепенно. По крайней мере такова теория.

Тессю, будучи традиционным воином, верил, что любые полученные удары являются отличной возможностью для собственного развития. Ранним утром он попросил зашедших к нему в дом торговцев ударить его "в любую часть тела". В итоге торговцы пожаловались брату Тессю, что они сами травмировались, ударяя по твердому телу Тессю.

Мы выстроились лицом друг к другу. Черные глаза Рэма озорно блестели и я не мог не ухмыльнуться в ответ. Мы замахнулись правыми руками за свои головы и сделали одновременно рубящий удар перед собой. Это был удар вперед шомен. Даррен вел счет: "Ичи, ни, сан, си, го," и странный полусдавленный звук, который он издавал, говоря рокю своим австралийским акцентом.

Мы сделали десять на правую сторону и десять на левую. Затем десять на правую и десять на левую. Каждый раз костлявое запястье Рэма ударялось о мое. К счастью, казалось это причиняло ему не меньшую боль, чем мне. Я начал поиск других участков предплечья, которые были относительно целыми. Даррен положил этим поискам конец: "Это не удар локтем" и продемонстрировал снова, несколько раз хорошенько приложив Агу.

Рэм поморщился от боли и я ударил его полегче. "Нет! Сильнее!, - прошипел он. - Если мы сейчас будем сдерживаться, то позже будет значитьльно сложнее". Казалось, он говорил из собственного опыта, возможно в израильской армии дела шли именно таким образом.

Даррен наблюдал за происходящим с нездоровым интересом. Мои руки были ярко красного цвета от ударов. Я заметил зловеще раздувающийся изнутри моей левой руки синий пузырь размером с теннисный мяч. Я что разорвал вену? Я решил, что лучше больше не смотреть, и вместо этого стал таращиться на лицо Рэма; слишком много внимания ушибленному телу слишком плохо сказывается на боевом духе.

Мы уже сделали двадцать ударов до смены партнера. Еще двадцать ударов и мы снова поменяли партнеров. Я обратил внимание на гул, ревущий звук ближе к началу строя. Ага демонически вопил как курсант, тренирующийся со штыком. Гам оказался заразной штукой. Гораздо проще убедить себя в отсутствии боли, когда кричишь. Это метод отвлечения от боли, предпочитаемый на Западе. Предпочитаемый на Востоке способ - отрешенность. Но это не было подходящим временем для Буддистского рефлексирования. Я начал тоже орать. Какого черта, подумал я, заодно выпущу немного пара.

Передо мной стоял Уилл, он выглядел непоколебимым, и мы прилично поколотили друг друга. Не оказалось даже времени чтобы проверить мои разрывающиеся вены, прежде чем Ага оказался передо мной. Казалось он полностью потерял контроль. Он даже не выдерживал счет Даррена. Его лицо было искажено, из глаз лились слезы.

Даррен подстегивал нас. Толстяк подстегивал нас. Мы подстегивали друг друга. Толстяк подстегивал нас еще больше своим любимым боевым кличем: "Живей сеншусей, копайте глубже!"

Я получал методичное постукивание от железных рук Маленького Ника, в котором я начал подозревать скрытого лесоруба. Я задумался о том, сколько еще могу продолжать рaздачу "честно твердых" тумаков вместо косметических поглаживаний. Но меня спасли от этой дилеммы. Даррен скомандовал остановиться.

По какой-то причине все стали тут же ухмыляться друг другу. Огромные оскалы выражали полную глупость, пока мы стояли, растирая больные руки. Единственными людьми, которые не ухмылялись, были Маленький Ник и Ага, который все еще всхлипывал. Позднее я привык к этим коллективным проявлениям эмоций, но в тот момент это было все еще странным. Я думал мы ухмылялись, чтобы показать друг другу, что агрессия не была "нашей составляющей". По сути мы были как школьники, ставшими лучшими друзьями после потасовки.

После шока, вызванного тренировкой ударов предплечьем, Дэнни предложил, в его простой непосредственной но какой-то чокнутой манере, что будет более "духовным" если ответственный группы (менявшийся каждую неделю) станет говорить "отагай ни рей" (общий поклон) и в момент поклона мы все буде, кричать "оос!" низкими голосами, кланяться и шлепать по полу перед собой. Неожиданно все согласились. Я тоже, но не из-за духовных мотивов. Это давало концу занятия некий кульминационный момент, сближающий всех нас вместе. Мы все шлепали по полу в унисоне как прихожане на духовных собраниях в южной глубинке. Это была доработка пассивной японской вежливости в форму объятия команды регби. И степень "единодушия" группового шлепка по полу была показателем того, насколько группа была "собрана с духом".

Говорить "оос" по каждому возможному поводу считается нормой в большинстве японских боевых искусств. Игнорировать "оос" это высокомерие, проявляемое в плохих манерах. "Оос" сеншусеев должен был быть громким и в полную силу. Частая критика Адама заключалась в том, что его "оос" был неубедителен. Он учился японскому у своей жены и определенный женский стиль произношения откладывал отпечаток на всем его общении на этом языке. Ученики в додзе передразнивали его речь, рассматривая ее как уморительную шутку, но учителя были строже. Они заставляли Адама говорить "оос" без конца, но в результате Адам все равно скрипел так, как если бы кто-то щипал его со спины.

После коллективного поклона и коллективного "оос" мы все бежали - нагрузка сеншусеев всегда была в два раза больше - взять метлы для уборки пола в додзе, который подметали после каждого занятия. Когда мы разбирали метлы, люди показывали друг другу невероятные синяки на руках. Руки Бэна были уже черными, с тошнотворно-желтой каймой. Я не хотел смотреть на синий пузырь, но я рискнул бросить быстрый взгляд и немного успокоился.

Ага снова обрел уверенность; он бесстыдно восстановил свое лидерство в группе. Словно он и не плакал вообще. "Да, я не знаю, что случилось, я будто потерял тогда контроль над своими глазами."

Мое тело менялось. Я менялся. Физический панцирь, окружавший меня рос, твердел, становился более определенным за месяц. Остатки линии талии растаяли, сухожилия начали выдаваться впервые за годы, мышцы начали раздуваться. Краткая остановка перед зеркалом во время переодевания в раздевалке: хорошо, очень хорошо, тело такое, каким должно быть, скорее Homo-activius, чем сидящий на диване брат Homo-sedentarius. Я старался не быть пойманным перед зеркалом, хотя знал, что все занимались тем же, разглядывая себя с сомнительным рвением, обожая собственное новое отражение, пластинки мышц, соединяющие между собой суставы.

И я развил в себе любовь к боли. Определенный вид боли, боль, которая практически была удовольствием. "Не удовольствие от бренди и сигар, - как говорил об этом Мастард, - но удовольствие безразличия." Эта боль была болью, которая приходит от втыкания плеча в татами в конце техники айкидо. Твой партнер держит твою руку и заворачивает ее тебе за спину, все глубже вдавливая твое лицо в мат. Удовольствие приходит от осознания, что ничего не было сломано, что ты смог вынести боль, что плечо растянулось в рамках нормы и было выпущено на свободу, как только ты хлопнул по мату. Только учителя игнорировали шлепок по мату, такие жесткачи как Чино, который любил ломать конечности, но партнеры никогда; один быстрый удар был достаточен для освобождения из самых страшных плечевых контролей. Я учился. Я становился ценителем боли.

Когда один из старых учителей Тессю услышал, что Тессю опрометчиво решил создать собственную школу, он пришел в гнев. Он ворвался в дом Тессю и избил его по голове кулаками. Тессю не дернулся и даже не попытался отойти в сторону. В результате человек устал бить Тессю и ушел в раздражении. Когда Тессю спросили, почему он не оказал сопротивления, он объяснил: "Важно сделать наши тела твердыми и тогда подобный инцендент станет просто еще одной формой тренировки. Это было состязание воли, между болью моей головы и болью его рук. Поскольку сдался именно он, то я выиграл".

 <<      Предыдущая            3      4      5      6      7     8     9a      9b      10a    10b      11     Следующая      >> 

К началу страницы
сенсей,тренер
Разработка web-сайтов, web-дизайн, решения интернет-бизнеса, системы управления контентом. Киев, Украинастатьи,книги,видео
Главная
Базовые положения
Броски, удержания
Захваты, атаки
Тесты на Кю и Дан
Страничка инструктора
Книги, видео
Юмор
Ссылки
Copyright © 2009 dojo.in.ua. При использовании материалов ссылка на сайт http://dojo.in.ua обязательна!
Этот сайт виртуальное додзе создан в подборка видео помощь занимающимся история Айкидо Айкидо Есинкан стили Айкидо для лучшего выкройка кимоно и хакамы понимания и как одевать и складывать хакаму систематизации полученных как завязывать пояс на тренировках виртуальное додзе знаний. Простота подборка видео и наглядность история Айкидо главное к стили Айкидо чему мы выкройка кимоно и хакамы стремились поэтому как одевать и складывать хакаму на сайте как завязывать пояс много обучающих виртуальное додзе видеороликов. Вы подборка видео можете посмотреть история Айкидо любую технику стили Айкидо в исполнении выкройка кимоно и хакамы ведущих мастеров как одевать и складывать хакаму айкидо для как завязывать пояс наглядности ролики виртуальное додзе отсортированы по подборка видео броскам / история Айкидо удержаниям и стили Айкидо по захватам выкройка кимоно и хакамы / атакам. как одевать и складывать хакаму Статьи о как завязывать пояс истории айкидо виртуальное додзе о направлении подборка видео айкидо Есинкан история Айкидо биографии Морихея стили Айкидо Уесибы и выкройка кимоно и хакамы Годзо Сиоды как одевать и складывать хакаму о разнообразных как завязывать пояс стилях айкидо. виртуальное додзе Много фото подборка видео и исторических история Айкидо видеокадров с стили Айкидо Морихеем Уесибой. выкройка кимоно и хакамы А также. как одевать и складывать хакаму Как одевать как завязывать пояс и складывать виртуальное додзе кимоно и подборка видео хакама. Выкройка история Айкидо кимоно и стили Айкидо хакамы а выкройка кимоно и хакамы также рекомендации как одевать и складывать хакаму по шитью как завязывать пояс хакамы. Словарь виртуальное додзе терминов правила подборка видео образования названий история Айкидо приемов и стили Айкидо правила японской выкройка кимоно и хакамы транслитерации.